Почему чат-боты становятся «близкими»: социолог объяснил, что стоит за привычкой

Джеймс Малдун в книге Love Machines описал, как одиночество и поиск поддержки приводят людей к эмоциональной близости с ИИ и какие риски это несет.

Искусственный интеллект все чаще становится частью повседневной рутины: чат-боты встроены в мессенджеры, офисные сервисы и приложения для заметок. Их обычно предлагают как помощников для работы, планирования и общения. При этом часть пользователей начинает воспринимать такие инструменты не только как сервис, но и как собеседников, с которыми складываются личные, а иногда и интимные отношения, отмечает портал «boda».

Эту тему рассматривает социолог Джеймс Малдун в книге Love Machines: How Artificial Intelligence is Transforming Our Relationships. По его выводам, люди нередко обращаются к чат-ботам не из-за увлечения технологиями, а из-за жизненных обстоятельств. Он указывает, что одиночество, напряженные отношения с близкими, нехватка поддержки и потребность быть услышанным подталкивают к более частому и доверительному общению с ИИ.

Малдун отмечает, что чат-бот остается постоянно доступным и ведет разговор так, чтобы поддержать пользователя. Такой формат воспринимается как безопасная близость: человек понимает, что перед ним программа, но эмоционально реагирует на диалог как на общение с живым собеседником. Автор описывает это как ситуацию, когда рациональное понимание и чувства расходятся.

По наблюдениям исследователя, сервисы предлагают разные модели взаимодействия. Одни позиционируют ботов как виртуальных друзей или романтических партнеров, другие — как психологических помощников. Отдельно упоминается направление «deathbots» — цифровые копии умерших людей, которые собираются на основе сообщений и записей. При этом Малдун подчеркивает, что многие пользователи не считают такое общение заменой реальных контактов и воспринимают его как способ получить внимание и стабильность без сложных обязательств.

В книге отдельно разбираются риски. Один из ключевых вопросов связан с тем, кто контролирует технологии: чат-ботов создают частные компании, которым важно удерживать аудиторию. Малдун указывает, что чем больше времени человек проводит в диалоге, тем выше вероятность платных подписок и дополнительных покупок.

Есть и психологическая сторона. Часть пользователей общается с ботами по нескольку часов в день, и автор допускает, что при таком режиме могут ослабевать навыки общения с живыми людьми. Это создает замкнутый круг: чем больше времени уходит на виртуального собеседника, тем сложнее возвращаться к реальным отношениям.

Отдельную тревогу, по оценке Малдуна, вызывает использование ИИ в сфере психологической помощи. Некоторые боты выглядят как профессиональные терапевты, но не несут ответственности и не обладают полноценным пониманием контекста. Он обращает внимание, что в сложных ситуациях ответы могут быть неточными или поддерживать вредные установки.

Малдун также напоминает об ограничениях технологий: алгоритмы могут терять контекст, неверно интерпретировать эмоциональные сигналы и допускать ошибки. В критических случаях это становится опасным, если пользователь начинает воспринимать ответы бота как экспертное мнение. Дополнительный вопрос связан с данными: люди делятся чувствами и деталями личной жизни, не всегда понимая, как информация хранится и используется.

Что касается регулирования, в Европе чат-боты-компаньоны пока относят к технологиям с ограниченным риском, поэтому строгих правил для них немного. На этом фоне, отмечает Малдун, влияние таких систем растет быстрее, чем формируются законы и нормы. По его мнению, разговор об ИИ часто уходит в сценарии будущего, хотя важнее то, что уже происходит — технологии постепенно занимают место в личных сферах жизни.